Shinsengumi: Cказания снежных цветов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Shinsengumi: Cказания снежных цветов. » Игровой мир. » Культура и традиции.


Культура и традиции.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Японцы иногда сравнивают свою страну со стволом бамбука, окованным сталью и завернутым в пластик. Это точный образ. Туристские достопримечательности, которые прежде всего предстают взорам иностранцев, и впрямь кое в чем схожи с экзотической оберткой, сквозь которую местами проглядывает сталь современной индустриальной Японии. Легко подметить новые черты на лице этой страны. Труднее заглянуть в ее душу, прикоснуться к скрытому от посторонних глаз бамбуковому стволу, почувствовать его упругость.
Япония расположена на островах Тихого океана. Японские острова находятся в зоне сейсмической активности, подверженной частым землетрясениям и тайфунам. Жители островов привыкли постоянно быть настороже, довольствоваться скромным бытом, быстро восстанавливать жилище и хозяйство после стихийных бедствий. Несмотря на природные катаклизмы, постоянно угрожающие благополучию людей, японская культура отражает стремление к гармонии с окружающим миром, умение видеть красоту природы в большом и малом.
Японская культура является неповторимым самобытным явлением не только в контексте общемировой культуры, но и в ряду других восточных культур. Она непрерывно развивалась, начиная с X - XI веков. C XVII и до середины XIX века Япония была практически закрыта для иностранцев. В период этой изоляции в Японии получило творческое развитие национальное своеобразие. И когда по прошествии нескольких веков перед миром, наконец, открылась богатейшая традиционная культура Японии, она оказала сильное влияние на последующее развитие европейской живописи, театра и литературы.

0

2

Бонсай. Бонсай — это растение, которое будто бы видишь через уменьши-тельную линзу. Оно в миниатюре повторяет облик дерева, достигающего в природе весьма внушительных размеров. История искусства бонсай насчитывает более двух тысячелетий. Еще в Древнем Китае придворные садовники по правилам пан-сан умели задерживать рост деревьев.
В VI веке азы пан-сан стали известны и в Японии. В Стране восходящего солнца ухищрения китайских садовников превратились в настоящее искусство со строгими канонами — бонсай. А в переводе оно означает культура выращивания растений на подносе.
В культуре бонсай используется более 400 вид растений, способных выдерживать длительное выращивание в небольшом горшке, регулярное формирование ствола и ветвей, обрезку корневой системы.
Из вечнозеленых это сосна, ель, криптомерия. Из лиственных — клен, вяз, гингко, дзельква, бук, чьи листья осенью завораживают глаз яркими цветами. Еще японцы почитают цветущие растения. Даже зимой, среди снегов, цветет дикая слива умэ - символ мужества и стойкости. Поэтому в коллекциях любителей карликовых деревьев так часто можно видеть различные цитрусовые с белоснежными цветками и яркими плодами, мелкоплодные яблони, азалии, айву, пироканту, камелии, хризантемы.
Японцы утверждают, что занятие бонсай вносит в наше размеренное существование созидательный всепоглощающий интерес. "Через малое видеть великое" — основной принцип, который вот уже более тысячи лет используют мастера бонсай, на небольшом пространстве воспроизводящие бесконечное разнообразие природы.
Карликовые деревца японцы обычно держат на улице, а в дом вносят лишь по особо торжественным случаям. Иногда из них образуют настоящие маленькие садики, в которых растут карликовые деревья: дубы, клёны, лиственницы высотой до 30 сантиметров. Выращивают их более 900 лет несколько поколений людей. Передаются они по наследству. Японцы могут часами любоваться такими садиками, проводить около них всё свободное время в раздумьях, отдыхая от тяжёлого трудового дня. В Японии есть бонсай, которые передаются в семье из поколения в поколение, или считаются национальным достоянием.
Икебана. Сад мастера чайной церемонии Рикю славился цветами повилики. Взглянуть на них решил и сегун Хидеёси. Но, придя в сад, он обнаружил, что цветы срезаны. Его глазам предстало лишь пустынное пространство, посыпанное песком. Повелитель вошел в комнату для чайной церемонии и увидел икебану из одного стебля повилики. Рикю пожертвовал всеми цветами, чтобы подчеркнуть их красоту в одном, лучшем. Стало ясно, что художник не пожалел прекрасного сада для того, чтобы дать возможность гостю полнее насладиться красотой цветов, увидев самый лучший из них. Не случайно современный японский писатель Ясунари Кавабата сказал: «Один цветок лучше, чем сто, передает великолепие цветка». Принцип сосредоточенности на одном пронизывает всю японскую культуру.
Скульптуры из цветов, как называют произведения икебаны — японского искусства составления цветочных композиций. Сравнение точно выражает его характер: из различных растений мастера создают определенную пространственную структуру, в которой, как в скульптуре, средствами выразительности являются форма, линия, ритм. Немаловажную роль играет цвет. Подлинный мастер икебаны — истинный творец. Художественный вкус, наблюдательность, любовь к природе — без этих качеств невозможно создать композицию, которая бы волновала, радовала так же, как любое другое произведение искусства.
Комбинация видов растений также символична. Ветви сосны, стоящие в вазе с розой, обозначают вечную молодость и долголетие, сосна и пион — молодость и процветание. Ветка абрикоса — символ красоты и изящества женщины, и глаза японок сравнивают с косточками абрикоса. В марте на Праздник девочек букет составляют из цветов персика, репы и хризантемы, на Празднике мальчиков в букете особое место занимает ирис. Особенно в Японии выделяют четыре «благородных» растения - орхидею, хризантему, дикую сливу и побеги молодого бамбука. Два первых цветка олицетворяют радость, бамбук - мужество и несгибаемость, хризантема - саму Японию.
Простота как знак оригинальности и единичное как знак целого — вот кредо истинных художников икебаны. Их творения в этом смысле напоминают японские стихи хайку: их отличают те же краткость, глубина и совершенство.
Музыка. История музыки в Японии представляет собой длительный процесс заимствования зарубежных музыкальных стилей и приспособления их к японским вкусам. Как это происходило, можно увидеть на примере некоторых музыкальных инструментов, которые считаются теперь исконно японскими.
Среди них — кото с 13 шелковыми струнами, инструмент, напоминающий цитру, сякухати (бамбуковая флейта) и трехструнный сямисэн. Кото появился в Японии еще до начала VI в., а его современная форма — в XIII в., примитивный тип сякухати — в VIII в., сямисэн — в XVI в., все они пришли из Китая. Кото в Японии претерпел большие изменения, стал более звучным. Сякухати вообще исчез на своей исторической родине, а в Японии прекрасно сохранился. Новая техника игры на сямисэне развилась с помощью «бати», большого плектра, удерживаемого ладонью.
Дворцовая музыка. Японцы VII в. с энтузиазмом изучали музыку континентальной Азии. При императорском дворе в 701 г. было создано специальное Управление музыки. С одобрения властей музыка гагаку стала музыкой дворцовых ритуалов. Она до сих пор находится под покровительством императорского дома.
Позднее стала происходить японизация иностранной музыки, ее смешение с местной, народной. Дэнгаку (разновидность классического танца, берущего начало от ритуалов, связанных с севом или уборкой урожая) и саругаку (легкомысленный предшественник театра Но, также имеющий сельское происхождение) стали популярнейшим развлечением простого народа.
Музыкальное сопровождение. В XIII столетии среди военного сословия стало очень модно слушать истории из эпоса «Хэйкэ моногатари» о взлете и падении мощного клана Тайра под музыкальный аккомпанемент бива, особого рода лютни. А в конце XIV в. появился новый жанр музыки театра. Примерно в это же время произошло возрождение сякухати: буддисты использовали флейту для исполнения религиозной музыки.
Во второй половине XVI в. произошел расцвет исполнительского искусства для простолюдинов, возросла популярность музыки сямисэна, поскольку он использовался в спектаклях Кабуки и кукольного театра Бунраку.
Западная музыка, в виде музыки церковной, появилась в Японии в 1549 г. с появлением христианских миссионеров. Некоторые японцы даже научились играть на органе. Но с запретом христианства исчезла и западная музыка.
Оригами. В древнем Китае бумагу использовали в самых различных областях жизнедеятельности, в том числе и в религиозных целях - изначально было принято сжигать вместе с покойником его вещи, дабы обеспечить ему дальнейший путь на небесах. Позже бережливые китайцы заменили реальные вещи полосками бумаги, на которых были написаны названия этих вещей. Также из бумаги изготовлялись бытовые вещи, например, знаменитые фонарики. Однако складывание фигурок не получило такого распространения в Китае, какое оно затем получило в Японии. Произошло это по следующей причине: японцы использовали бумагу не только для бытовых целей, но и для демонстрации своих идей. Как известно, буддизм не разделяет искусство на высокое и низкое, не делит дела на важные и не очень, буддисты были первыми, кто обратил внимание на «мелочи жизни» с той целью, чтобы успеть ухватить в этих мелочах дыхание вечности.
Буддизм сам по себе не предполагает чёткого и единого Пути к Истине. Каждый народ, вставший на Путь, проходит его по-своему, и все народы приходят к одной Истине. Японцы считали красоту показателем истины и на своём Пути открыли красоту малых и незаметных на первый взгляд вещей. Они считали, что каждая вещь, каждое слово несут в себе божество (ками).
Синтоизм также «приложил» руку к появлению оригами: первые оригами появились именно в синтоистских храмах и до сих пор злых духов в них отгоняют с помощью метёлки, сложенной из полосок бумаги (харам-гуси) и изготовляются бумажные амулеты (гофу). Также существовал (и существует) ритуал жертвоприношения с использованием бумаги - богам подносились кусочки рыбы и овощей в бумажной коробочке.
В периоды Камакура (1185-333) и Муромати (1333-1573) оригами выходит за пределы храмов и достигает императорского двора. Умение складывать было одним из обязательных для аристократии и двора - хотя бы на начальном уровне. С помощью записок, сложенных в виде журавля или цветка удавалось передать гораздо больше смысла, внимания и любви, чем можно было сделать словами. Постепенно умение складывать стало признаком хорошего образования и изысканных манер.
В периоды Адзути Момояма (1573-1603) и Эдо (1603-1867) оригами из церемониального искусства превратилось в популярное времяпрепровождение. Тогда бумага перестала быть предметом роскоши и оригами начало распространяться и среди простого народа. Именно тогда были изобретены ставшие теперь классическими фигурки оригами, например, журавлик (цуру) - традиционный японский символ счастья и долголетия. Оригами стало традицией, передаваемой из поколения в поколение, преимущественно по женской линии.
Хайку. Хайку или хокку - жанр традиционной японской лирической поэзии. Оригинальное японское хайку состоит из 17 слогов, записанных в один столбец. Хайку - это суета сует, ловля ветра  и  томление  духа.  Для  понимания хайку необходимо представить печаль и  грусть  одиночества,  немного  налета старины, много подтекста, мало слов - всего пять  слогов  в  первой  строке, семь - во второй и пять -  в  третьей.  Хайку  состоит  из  трех  строк,  но включает в себя весь окружающий мир и требует взамен лишь немного  фантазии, внутренней свободы и воображения. В Древней Японии  хайку  являлось  простым народным стихотворением, как, скажем, в России - частушка. Но  хайку  только внешне проста и народна.
Хайку - не стихи, а образ жизни, часть философского восприятия мира  по дзэн-буддизму, для полного погружения в который требуется  осмысление  таких категорий, как единение истинности и красоты, гибкости в соединении печали и сострадания, тонкости и хрупкости  в  стремлении  постичь  внутреннюю  жизнь самых незначительных предметов, что соотносится с дзэн-буддистским представлением о духовном слиянии человека с явлениями и  вещами  окружающего  мира.
Необходимо понимание очарования простых вещей, сочетания легкости,  простоты и прозрачности с глубиной  мысли  и  чувств.  И  самое  главное,  ради  чего собственно создается хайку, - это озарение или просветление, наступающее  не только вследствие долгих и мучительных  раздумий,  но  и  вслед  внутреннему освобождению, почти мгновенно, неожиданно, вдруг...В хайку так сочетается простое и сложное, что разобраться может каждый, у кого возникнет желание погружаться в мир  одиночества,  грусти  и  счастья внутреннего прозрения, в  мир  наслаждений  и  открытий,  мир,  который  вас окружает, но в который все же стоит внимательнее вглядеться.

Источник

0

3

Немного о японских праздниках.
Гион мацури, Киото.
Праздник Гион – один из самых эффектных ежегодных праздников, проводимых в Японии. Каждый год в середине июля этот праздник проводится в храме Ясака, который находится в городе Киото. С 15 по 17 июля на праздник приезжают около 800 тысяч человек.
История праздника Гион восходит к 896 году, когда город Киото охватила страшная эпидемия. Для того, чтобы остановить болезнь жители города молили богов о ниспослании исцеления.
Размах праздника впечатляет. Около месяца длится праздник, кульминацией которого является парад повозок Яма и Хоко, который проводится обычно 17 июля. Хоко – повозки огромных размеров на колёсах. Их размер достигает 25 метров в длину и весом до 12 тонн. Некоторые Хоко – в два этажа, люди залезают на оба этажа повозки и даже на её крышу. Удивительно, но у этих повозок нет двигателя и катят их по улицам участники праздника вручную. Яма – это не повозки, а скорее носилки, которые несут на плечах несколько человек. В параде по традиции участвуют 25 повозок Яма и 7 Хоко. Энергичные движения участников праздника, которые катят огромные повозки, сопровождаются звуками традиционной японской музыки. Музыку исполняют музыканты, которые сидят на вторых этажах повозок Хоко. На парад собирается огромное количество зрителей, которые подбадривают участников, катящих повозки. Главная повозка Хоко особенная, в ней сидит один только ребёнок, которого выбирают как символ праздника, он символизирует храмовое божество храма Ясака. Все повозки красиво декорированы традиционными цветными тканями Ниссин.

О-бон.
В Японии наиболее значительное место в религиозных верованиях занимают праздники, посвященные памяти умерших. Наиболее крупным из такого разряда праздников является О-бон (День поминовения усопших), пришедший в Японию с буддизмом и впитавший в себя элементы синтоистских верований о возвращении душ умерших предков в места, где они раньше жили. О-бон отмечается в течение нескольких дней: в одних районах — в середине июля, в других — в середине августа, и пользуется огромной популярностью: обычно в это время японцы берут отпуска, чтобы посетить родные места и отдать дань усопшим. Хотя День поминовения усопших, казалось бы, праздник грустный, отмечается он весело, красочно и шумно. Накануне праздника закупается все необходимое для соблюдения ритуала: украшения для дома и кладбищ, специальная еда. В первую очередь приводятся в порядок семейные могилы. Их украшают ветками священных в синтоистской религии деревьев сакаки и коямаки (произрастающих лишь в Японии). На могилы кладут моти, фрукты и зажигают курительные палочки. В домах тщательно убирают и украшают домашний буддийский алтарь, перед которым расстилают соломенную циновку и кладут поминальные таблички с именами умерших. Вокруг ставятся различные украшения и специальная еда.
Повсюду разжигается масса фонарей, поэтому О-бон называется еще Праздником фонарей. Фонари бывают самой различной формы, но всегда изготовлены из белой бумаги. Такой же бумагой прикрывают и отверстия каменных фонарей, установленных на подступах к храмам. Фонари на кладбищах призваны осветить путь домой душам умерших. Гирлянды фонарей на улицах и в парках приветствуют их, а зажженные в последний день праздника в домах — освещают путь обратно. До сих пор японцы очень любят обряд спуска на воду маленьких бумажных фонариков на деревянных подставках, похожих на лодочки. Внутри каждого фонарика зажигается небольшая свечка. В день О-бон, например, в Хиросиме реки окутаны призрачным светом плывущих по ним фонариков.
Одним из вариантов прощальной церемонии является разведение костров на склонах гор, так называемых прощальных огней (окуриби). В старину они зажигались в тех местах, где были могилы предков. В настоящее время наиболее впечатляющее зрелище прощальных огней можно наблюдать в Киото, который лежит в котловине и со всех сторон окружен горами. Во время О-бон его называют Городом пяти сверкающих гор. Здесь костры зажигаются в последний день праздника и большей частью в форме иероглифов.
В праздничные вечера люди собираются во дворах храмов или школ. Одни танцуют, другие участвуют в различных представлениях, играх, соревнованиях. Очень популярны специальные танцы этого праздника — бон-одори. Первоначально они предназначались для ублажения душ предков. Считалось, что души умерших, приходя домой из загробного мира, хотят поблагодарить богов за то, что они благополучно вернулись домой. Но поскольку мертвые не могут благодарить сами, вместо них это делали родственники – танцуя под звуки колокола и барабанов. С течением времени люди стали вкладывать в эти танцы еще один смысл – они выражали в танце свое уважение к труду и просили у обожествленных предков ниспослать им добрый урожай. Эти ежегодные танцы олицетворяли собой надежду людей на спокойную, радостную жизнь, мирные отношения в обществе, сплоченность, непрерывность связи веков. Постепенно танцы усложнялись и к 15 веку превратились в народные танцы, исполняемые по-разному в разных районах. В настоящее время бон-одори представляет собой массовый танец, в котором могут принять участие все желающие на площадях перед храмами, на улицах, в парках, на берегу моря.
C течением времени О-бон потерял свое сугубо религиозное значение, но тем не менее он по-прежнему чрезвычайно популярен, со всеми его обычаями и обрядами О-бон стал неотъемлемой частью японской национальной культуры.

Сэцубун.
Сэцубун – один из древнейших и интереснейших обрядов зимнего сезона. Слово сэцубун значит «водораздел сезонов», им обозначают день накануне прихода нового сезона. Это понятие пришло в Японию с введением древнего китайского летоисчисления и относилось к четырем дням в году – канунам наступления весны (риссюн), лета (рикка), осени (риссю) и зимы (ритто). Большее значение придавалось кануну прихода весны, так как она ассоциировалась с пробуждением природы, началом года и сельскохозяйственных работ. По солнечному календарю, сэцубун приходился на первую декаду февраля (обычно празднуется 3 или 4 февраля), по лунному же он бывал и в декабря, в январе. Сэцубун именно как праздник начал отмечаться с эпохи Хэйан, первоначально среди аристократии, а затем и других сословий. В эпоху Токугава он вошел в жизнь каждой семьи и одновременно начал отмечаться в известных храмах, превратившись в торжественное зрелище.
Появление обрядности сэцубун связано с одним из важнейших понятий китайской философии – инь-ян. Это два противоположных начала, лежащие в основе мироздания: света и тьмы, положительного и отрицательного, активного и пассивного, юга и севера, женского и мужского и т.п. Считалось, что на стыке сезонов эти начала противостоят друг другу, что вызывает опасность появления разного рода несчастий. Отсюда родился обряд изгнания демонов, который имеет несколько названий – они-яраи, они-хараи, цуина, ониоисики – но суть их одна: прогнать злых духов и обеспечить себе благополучие.
В обряд входит изгнание злых духов с помощью амулетов и разбрасывания бобов. Амулет, как правило, представляет собой ветку вечнозеленого кустарника османтус с колючими листьями и сильным запахом цветов. На ветку османтуса насаживают высушенную голову рыбы иваси. Существовала легенда, что в этот вечер злой дух Кагухана появлялся в городе, ловил и поедал девушек и детей, и отпугнуть его можно было лишь запахами османтуса и сушеной иваси.
Разбрасывание бобов (мамэмаки или мамэути) связано с другой легендой, согласно которой во времена императора Уда (888 – 896) в городе появился злой дух, сошедший с горы Курама. Чтобы изгнать его, семеро ученых монахов возносили молитвы в течение 7749 дней, а затем откупились от него бобами. Разбрасывание бобов – наиболее важная часть обряда. Бобы жарят на огне, который считается очищающей стихией, а затем разбрасывают их у входа, а также во всех комнатах, особенно в темных углах, где якобы могут находиться черти. Обычно этот почетный обряд выполняет хозяин дома, приговаривая «Они ва сото – фуку ва ути», что означает «черти вон, счастье в дом». Потом бобы собирают и едят в качестве ритуальной пищи, чтобы отвести всяческие болезни. Считается, что надо съесть столько бобов, сколько тебе лет, и еще один для того, чтобы в наступившем году ты был здоров и удачлив в делах. С эпохи Хэйан существовал также обычай заворачивать бобы (по числу лет плюс один) в бумагу и ночью класть сверток на перекресток дорог, чтобы кто-нибудь на него наступил. В этом случае все несчастья прошлых лет покинут человека.
В сэцубун во всех храмах, синтоистских и буддийских, проводится обряд изгнания бед, во время которого собираются толпы народа. Из храма с шумом выбегают мужчины в костюмах демонов и смешиваются с толпой. Позже появляются переодетые монахи, которые гонят демонов по улицам, а затем возвращаются в храм, после чего начинается церемония разбрасывания бобов. В ней участвуют специально избранные для этой цели тоси-отоко (человек года), обычно это наиболее влиятельные, уважаемые люди: депутаты, артисты, писатели, борцы сумо и т.п. Одетые в традиционные праздничные одежды, они разбрасывают из деревянных коробочек завернутые в белую бумагу бобы, выкрикивая «они ва сото, фуку ва ути». Во многих храмах во время сэцубун устраиваются представления, сюжетом которых является изгнание демонов богами.

Цукими.
В древности обряд любования луной цукими приходился на 15-е число 8-го месяца по лунному календарю. Считалось, что в эту ночь полнолуние самое красивое, так как луна в это время года бывает наиболее яркой (мэйгэцу – яркая луна). Со временем обряд цукими стал соблюдаться 15-го сентября, и называют его дзюгоя о цукисама - луна пятнадцатой ночи, или просто дзюгоя.
Издревле любование луной было одним из главных событий осеннего сезона, когда заканчивалась уборка урожая, и люди по обычаю устраивали трапезу при лунном свете и возносили богам благодарность за хороший урожай. В ночь полнолуния горожане, особенно торговцы, молились о том, чтобы в доме был достаток, так как считалось, что луна приносит людям счастье.
По древним поверьям, на луне растет лавр, и когда осенью его листья покрываются багрянцем, свет луны становится особенно ярким. А живущий там заяц толчет в ступе листья лавра и готовит из них лекарство, которое продлевает жизнь. С этим поверьем связан обряд омывать тело ночной росой, которая освещена мэйгэцу, есть пищу, смоченную росой, слизывать ее с листьев растений. По другим поверьям, живущий на луне заяц толчет в ступе рис и готовит из него рисовые колобки данго.
Для ночи полнолуния готовили церемониальную еду – данго с приправой из цветущих осенью растений. Популярной едой был также жаренный сладкий картофель, который поспевал в это время. Поэтому мэйгэцу называли также «луной первого месяца картофельного года». Обычно с наступлением сумерек на веранде дома собирались гости. Хозяйка подвигала низенький японский столик на то место, куда должны были упасть лучи мэйгэцу. На подносах лежали 15 штук данго, символизирующих возраст луны – пятнадцать ночей, каштаны (символ долголетия), священное сакэ омики, а также сезонные фрукты и овощи. Возле стола горели две свечи. В вазу ставили пучки степного ковыля (сусуки), напоминающего стебли риса, - считалось, что это принесет хороший урожай. Гости, сидя за столом, закусывали, отдыхали и вели неторопливую беседу. Иногда во время цукими сочиняли стихи, посвященные полнолунию. Детвора в этот вечер пыталась разглядеть в пятнах на луне фигуру зайчика, стоящего на задних лапках с поднятым над головой пестом.
Существует много детских песенок, посвященных луне и зайчику, не говоря уже о том, что наряду с обрядами любования цветущей сакурой (ханами) и снегом (юкими), цукими является одной из излюбленных тем для написания стихов хайку.

Ханами.
Ханами - японская национальная традиция любования цветами. Начинает это шествие цветов умэ (японская слива). Первое ханами происходит в конце февраля — начале марта в южных провинциях острова Хонсю. Ханами — очень кратковременное удовольствие, длится около 7-10 дней, а затем лепестки опадают. После умэ цветёт сакура. Есть и ханами других цветов: ландыша, подсолнуха, гвоздики, космеи, тюльпанов.
Традиция любования цветущей сакурой, как и многие другие современные японские праздники, возникла при императорском дворе. Это произошло ещё в третьем веке нашей эры, но особенно традиция ханами распространилась в эпоху Хэйан — придворные проводили часы под цветущими деревьями, наслаждаясь лёгкими напитками, салонными играми и складыванием стихов.
Вначале ханами посвящали цветению горной сливы. Возможно, потому, что слива начинает цвести раньше сакуры и тем самым становится первым по времени воплощением возрождающейся жизни. Но у первенства горной сливы могла быть и другая причина. Умэ завезена в Японию из Китая, и долгое время считалась одним из символов китайской культуры, чьи традиции были образцом для образованных слоёв японского общества ранней эпохи. Потом к сливе присоединилась сакура, затем другие цветы. Первенство сакуры связано с общим поворотом японского общества в конце девятого века в сторону обретения национальной самобытности. В 894 году в Японии была упразднена практика отправки посланников в Китай, к императорскому двору, и с тех пор начался процесс ослабления зависимости от влияния китайской культуры. В основном сейчас ханами посвящено сакуре, но многие почитатели ханами и сейчас в первую очередь посвящают ханами сливе, цветущей не менее красиво, чем сакура: от белого до тёмно-розового цвета.
В коротком, блистательном цветении сакуры и сливы, которое продолжается от недели до десяти дней, видели глубокий смысл: размышляя о быстротечности жизни, почитатели цветения отождествляли опадающие лепестки цветов с быстротечностью и красотой жизни, с храбростью и чистотой помыслов. В период Эдо эта традиция широко распространилась и стала неотъемлемой частью японской культуры.
В самом начале возникновения ханами цветение означало начало сезона посадки риса, и поэтому было символом урожая и возрождения жизни, наступления нового года. Духу цветов совершали подношения. Постепенно в традицию стали включаться элементы развитой культуры, и ханами превратилось в один из главных обычаев японской классической традиции. Особый расцвет ханами связан с эпохой Токугава, когда власти приказали сажать сакуру в Японии повсеместно, с целью укрепления традиций японской нации. Тогда ханами из аристократической традиции стало постепенно превращаться в общенародную.

Подробнее о праздниках.

0

4

Японский театр.
Бунраку, или японский кукольный театр, по своему стилю больше похож на кукольное представление, нежели на театр марионеток, поскольку у кукол нет ниточек, а когда театр только зародился - кукловоды прятались за занавеской. Куклы большие – обычно в половину роста человека, иногда даже в 2/3 человеческого роста – и куклами- главными героями, как правило, управляют по три кукловода. Многие пьесу бунраку имеют исторический сюжет и рассматривают вопросы часто обсуждаемой в Японии темы - конфликта между социальными обязательствами и человеческими чувствами и эмоциями. Гениальные произведения одного из самых известных японских драматургов – Тикамацу Мондзаемон - (1653 -1724) – именно пьесы бунраку, многие из которых написаны о такого рода конфликтах.
Бунраку – это название, используемое для нингё дзёрури ("нингё" – означает кукла и "дзёрури" - разновидность напеваемого рассказа). Если говорить о кукольных пьесах вообще, то они впервые появились в 10 или 11 веках, когда путешествующие актёры давали представления в Осакеи Киото. В театральное направление кукольный театр выделился уже в 18 веке, и первым организатором и постановщиком был Уэмура Бунракукэн (1737–1810), в честь которого теперь это направление и называется.
Тремя атрибутами современного Бунраку являются само кукольное представление, дзёрури и музыкальный аккомпанемент на японской разновидности трёхструнной лютни (сямисэне). Театр стал процветать с конца 17- начала 18 века, в особенности благодаря успешному сотрудничеству певца Такемото Гидайю I c Тикамацу. Пьеса Тикамацу «Самоубийство влюблённых на острове Небесных Сетей» по своей тематике и смыслу стоит на одной ступени с «Ромео и Джульетта» Шекспира. Пьеса, основанная на реальном самоубийстве влюблённых, была так популярна, что даже вызвала волну такого рода суицидов по стране, пока государство не запретило пьесу. Концепция взятия в основу пьесы реального недавнего события была революционной и действительно поразила воображение публики. Самая же известная пьеса бунраку «Сокровищница Самурайской Верности» Канадэхона Тюсингура, история героических подвигов, верности, мести, которые также легли в основу известной ныне пьесу кабуки и про которые было снято множество фильмов.

Кабуки - один из трех видов классического японского театра, объединяющий драматургию, танцы и музыкальное сопровождение и предлагающий зрителям спектакли, в которых форма, цвет и звук образуют уникальную комбинацию, ассоциируемую с величайшими мировыми сценическими традициями.
Возникновение кабуки приписывается служительнице храма Идзумо Окуни, которая, согласно имеющимся документальным свидетельствам, возглавляла преимущественно женскую труппу, дававшую в 1603 г. легковесные представления (танцы, комические скетчи), избрав в качестве подмостков пересохшее русло реки Камогава в Киото. Постепенно эта труппа обрела общенациональное признание, а пьесы Окуни (впоследствии и весь жанр) стали определяться термином "кабуки", причем его основное значение (буквально - техника пения и танцев) дополнялось намеком на "экстраординарный" и "шокирующий" характер действа.

Серьезной причиной огромной привлекательности онна (женского) кабуки были чувственные танцы и эротические сцены. Поскольку среди зрителей часто возникали конфликты (вплоть до драк) из-за артисток, занимавшихся в дополнение к основной профессии проституцией, токугавский сёгунат в 1629 г. запретил представительницам прекрасного пола участие в представлениях кабуки. Последующий грандиозный успех вакасю (юношеского) кабуки снова вызвал неодобрение властей, ибо спектакли продолжали провоцировать общественные беспорядки ввиду легкомысленного поведения актеров, торговавших, по примеру предшественниц, своими благосклонностями.
В 1652 г. вакасю кабуки был запрещен, и власти потребовали радикально реформировать театр как условие его дальнейшего существования. С одной стороны, юношей начали шаг за шагом замещать зрелые мужчины, сбривавшие прядь волос на лбу в знак своей солидности и принимавшие перед властными органами обязательства не выставлять напоказ в спектаклях обнаженные тела и не заниматься проституцией. С другой стороны, от яро (мужского) кабуки потребовали использовать для репертуара фарсы кёгэн, заимствованные из театра Но, основанные на устном языке того времени и предельно формализованном стиле игры актеров. Благодаря внедрению диалога, техники сценического мастерства и реализму фарсов - кёгэн, кабуки превратился из варьете с упором на танцы и музыку в новую форму драмы. По прошествии нескольких десятилетий фарсы уступили место пьесам, написанным специально для исполнения на сцене кабуки. Оформление представлений претерпело значительные изменения в связи с появлением ханамити (платформа со сцены в центр зрительного зала, дающая актерам возможность эффектных выходов и уходов) и занавеса, позволившего увеличить продолжительность спектаклей и обеспечить незаметную смену декораций, а также в связи с устранением резко выделявшегося потолка сцены.
Первостепенное значение приобрели оннагата (мужчины - воплотители женских образов). Овладение ими тайн мастерства потребовало многих лет неустанной тренировки. К середине XVII в. главным городам (Киото, Осака и Эдо) разрешили построить здания для постоянного пребывания трупп кабуки, и уже в 1673 г. будущий великий актер Дандзюро Итикава I дебютировал на сцене театра Накамурадза в Эдо. Созданные им пьесы арагото ("крутые"), воспевавшие смелых героев, которые обладали сверхчеловеческой мощью и с ее помощью одолевали отрицательных персонажей, пользовались громким успехом у эдовцев.
К началу эпохи Гэнроку (1688 г.) в репертуаре кабуки наметились три главных вида представлений. Во-первых, дзидай - моно (исторические пьесы), отличавшиеся тщательнейшей разработкой декораций и многочисленностью действующих лиц. Во-вторых, сэва - моно (семейные пьесы), обычно рассказывавшие о жизни горожан и подававшиеся в более реалистичной манере, чем дзидай - моно. В-третьих, сёсагото (танцевальные произведения), состоявшие из "балетных" номеров и пантомимы.
В то время заслуженной славой пользовались актеры Тодзюро Саката I, чей реалистический стиль в изображении любовных сцен (вагото) с участием романтически настроенных юношей неизменно привлекал массовую аудиторию, и Аямэ Ёсидзава I, который установил непререкаемые стандарты роли оннагата и особо подчеркнул ее значение для традиций кабуки.
Пьесы, шедшие в кабуки, принадлежали перу выдающихся авторов, многие из которых первоначально предназначали их для кукольного театра (бунраку). Адаптация этих пьес к условиям кабуки (марухон - моно) явилась яркой страницей в истории последнего.
В середине XIX в. для кабуки начали писать Дзёко Сэгава III и Мокуами Каватакэ, которые развили жанр кидзэва - моно ("голореалистичные" семейные пьесы) с его смесью жестокости, эротизма и мрачного юмора и грабителями, убийцами, аферистами и коварными, порочными женщинами в заглавных ролях. Когда в результате реставрации Мэйдзи был подорван социальный статус самураев, которым запретили носить мечи и которым рекомендовали состричь хохолки волос на макушке, Мокуами написал для кабуки несколько пьес, составивших жанр дзангин - моно (пьесы "срезанных волос"). В них появлялись солдаты в формах западного покроя и оннагата в европейских платьях. Пьесы эти представляли собой не более чем карикатуры на современную жизнь и не привлекли внимания публики.
Между тем такие актеры, как Дандзюро Итикава IX и Кигуро Оноэ V, настаивали на сохранении классического кабуки и готовили поколения молодых актеров в духе верности вековым традициям. Их последователи, включая Кикугоро VI, Косиро Мацумото VII и Китиэмон Накамура I, также старались поддерживать дух и целостность традиционного кабуки. При этом, однако, они не чурались экспериментов с пьесами авторов, не связанных профессионально с театром кабуки, писавших на современном языке и включавших в свои произведения элементы западной драматургии.
Популярность кабуки в послевоенный период осталась практически в неприкосновенности. Знаменитые пьесы эпохи Эдо, равно как и целый ряд более поздних шедевров, идут на сценах Кабукидза и Национального театра в Токио. Но спектакли (особенно в Кабукидза) даются в сокращенных вариантах, часто ограничиваются самыми любимыми зрителями актами и сценами с танцевальными номерами. В Национальном театре ставятся и "полновесные" драмы, продолжающиеся в среднем около пяти часов вместе с антрактами.
В спектаклях театра кабуки, как правило, воплощаются моральные ценности, превалировавшие в токугавскую эпоху. Именно они служат основой, на которой строятся сюжеты. Это, к примеру, инга охо (закон карательной справедливости) - буддистская идея о неминуемом крахе злодея или о процветании и счастье долго страдавшей женщины. Идея мудзё (мимолетность всего существующего), также буддистского происхождения, иллюстрируется падением могущественного военного лидера или упадком высокомерной семьи. Достаточно обычен, далее, показ прямого конфликта некоторых идейных норм из арсенала конфуцианских традиций (долг, обязанности, сыновняя почтительность) с личными желаниями и страстями, что приводит к различного рода драматическим ситуациям.
Сильнейшее влияние давней театральной традиции на исполнение актерами кабуки своих ролей наглядно проявляется в так называемых формах (ката), т.е. в их стилизованных жестах и движениях. Поскольку от ката нельзя отойти по капризу актера, они способствуют поддержанию художественной целостности кабуки. К категории ката принадлежат татэ (стилизованные поединки), роппо (драматические уходы со сцены, сопровождаемые подчеркнуто преувеличенными жестами), миэ (принятие поз) и даммари (немые сцены). Примерами ката особенно изобилуют пьесы жанра дзидай - моно, в которых фигурируют члены военного сословия и действие выходит за рамки реалистичности. Но и в пьесах жанра сэва - моно актеры двигаются, сидят или говорят, придерживаясь требований ката.
Костюмы, парики и грим в театре кабуки стараются в максимально возможной степени подогнать к существу той или иной роли. Так, костюмы для пьес жанра дзидай - моно особенно стилизованы и элегантны. В свою очередь, в пьесах жанра сэва - моно точно отражаются моды японского общества времен Токугава. Костюмы, используемые в пьесах жанра сёсагото, отличаются изысканным дизайном, отделкой и красочностью. Парики классифицируются в зависимости от возраста персонажей, их социального статуса, занятий и прочих характеристик. Грим теснейшим образом связан с содержанием роли. Наиболее известным его видом является кумадори - комплекс примерно ста стилей гримирования под маски, примеры которого встречаются преимущественно в пьесах жанра дзидай - моно.

Но - старейший из существующих в настоящее время японских профессиональных театров, форма музыкально - танцевальной драмы, зародившаяся в XIV в. Но бережно охраняет то, что утрачено всеми другими значимыми современными театрами: свою органическую связь с ритуалом, отражающим по преимуществу буддийский взгляд на мир. Спектакли этого театра смотрятся и звучат, скорее, как торжественные обряды, а не жизненные истории. Актерский состав строго иерархичен. Его члены исполняют древние роли посредников между мирами богов и людей. На пустую сцену выходят сначала скромно одетые инструменталисты: хор из шести - восьми человек, затем исполнитель "поддерживающей" роли (ваки) в роскошном одеянии, часто - священнослужитель. Последним из темноты в конце длинного прохода, ведущего к сцене, под звуки барабанов и флейты материализуется блистательно разукрашенный (часто в маске) главный персонаж (ситэ). В строгой ритмике, создаваемой, скорее, музыкой, голосами и движениями, чем искусным мастерством драматурга и режиссера, возникают и рушатся время и пространство. Язык - в основном поэтичен. Костюмы роскошны и тяжелы, движения, даже в танцах, нарочиты. Ситэ ищет заступничества у ваки и, получив его, возвращается в темноту, освобожденный от кармы.
В середине XIV в. профессиональные театры базировались в Киото и Нара, и актеры организовывали труппы под патронажем синтоистских и буддистских храмов. Они добывали деньги путем сбора пожертвований на нужды этих храмов по подписке (кандзин - Но) или коммерческими средствами, и их спектакли служили как интересам пропаганды религиозных доктрин, так и чисто развлекательным целям.
Одни труппы представляли дэнгаку - Но (тип постановок с особым упором на специфические танцы и акробатические номера), другие - саругаку - Но (тип постановок с особым упором на скетчи комического содержания). Но оба типа имели много общего. Их маски использовались еще в древних танцевальных драмах (гигаку). Их музыка пришла из синтоистских ритуальных танцев (кагура), буддийской литургии (сёмё), популярных еще в X в. песен (имаё) и "вечериночных мелодий" (энкёку) XIII в. Их танцы несли на себе следы влияния плясок VII в. (бугаку), драматического танца XI в. фурю, исполнявшегося под аккомпанемент барабана и флейты, и сирабёси (песенно - танцевальные номера XII в.). Материалы для их сюжетов поставляли легенды, история, литература и текущие события. Определенную беллетристическую утонченность этим материалам придавало воздействие эннэн - Но (буквально - "долгая жизнь", смешанное представление, состоящее из пьес, танцев и песен и даваемое по окончании религиозных обрядов в буддистских храмах периодов Камакура и Муромати). Актеры - приверженцы обоих типов проводили строгую грань между серьезными и комическими произведениями, причем последние разыгрывались в качестве интермедий, разделявших акты первых. Однако, несмотря на сходства указанных типов, саругаку в конечном итоге возобладал, опередил дэнгаку на шкале зрительской популярности.
Трансформацию саругаку в ту форму Но, которая в основном сохраняется до настоящего времени, осуществили Канъами и его сын Дзэами - оба выдающиеся актеры, танцоры и драматурги периода Муромати. Канъами сосредоточивался на изображении "реалистичных" героев, на демонстрации неуловимой, таинственной красоты (югэн) и на быстрейшем установлении тотального взаимопонимания со своей аудиторией. Самое главное, - он подчеркивал ритмический аккомпанемент пьес и изменял их структуру, вставляя элементы кусэмаи, популярного представления, по ходу которого актер и танцевал, и пел, и разыгрывал пантомиму. В 1374 г. Канъами и Дзэами выступили перед сёгуном Ёсимицу Асикага и произвели на него столь глубокое впечатление, что он стал спонсором их труппы. Никогда прежде актеры не добивались такой высокой социальной оценки. Авторитет труппы Канъами, школы Кандзэ, был неоспорим, и три сохранившихся до сих пор труппы (школы Компару, Хосё и Конго) придерживаются стиля, выработанного "отцами - основателями" в те далекие времена. Стиль этот опирается на художественные принципы дзэн, сводящиеся к сдержанности, экономной экспрессии и преобладанию намеков над прямыми высказываниями. Дзэами широко использовал их в своих примерно сорока пьесах, в своих постановках и игре на сцене. Его идеи, касающиеся всех аспектов театра Но, изложены в серии очерков, которые остаются важнейшей документальной основой жанра.
С наступлением периода воюющих государств (1467 - 1568) у сёгуната осталось слишком мало времени для театра Но, но для многих в стране войны обострили жажду развлечений, увеличили потребность в приобщении к достижениям культуры. К 1500 г. огромную популярность обрели любительские представления Но. Изучение музыки и танцев театра распространилось и в среде аристократов, и в мире священнослужителей, солдат и простолюдинов. Все они желали обучаться у профессионалов, и труппы с радостью удовлетворяли запросы публики, естественно, за плату. Письменные копии песен и декламаций (утаибон) трупп Кандзэ и Компару появились в 1512 г. Способствуя организации представлений в различных уголках Японии, гражданские войны закрепляли статус Но как неотъемлемой части национальной культуры.
Театр вернулся в центр политического микрокосма, когда в 1571 г. труппа Кандзэ была вызвана в штаб - квартиру Иэясу Токугава. Однако самую горячую поддержку она получила от Хидэёси Тоётоми, пришедшего к власти в 1582 г. Он укреплял дух своих солдат, показывая им спектакли четырех трупп Но, заказал десять пьес о самом себе и исполнял в них заглавные роли. Иэясу Токугава, ставший сёгуном в 1603 г., отметил это событие спектаклями театра Но, а в 1609 г. нанял всех актеров Хидэёси и перевел их в Эдо. В 1618 г. к существовавшим труппам добавилась еще одна - школа Кита. Но превратился в официальную собственность и церемониальное искусство династии Токугава. В 1647 г. сёгун Иэмицу Токугава издал правила управления театром, которые были не менее строгими, чем те, с помощью которых он управлял страной: традиции должны были соблюдаться неукоснительно, и глава труппы не должен был терпеть малейших отклонений от них. На протяжении более двух столетий Но подвергался нарастающей кодификации. Даже утонченное искусство создания торжественности, у истоков которого стоял Дзэами, было превзойдено. Спектакли, длившиеся в его время полчаса, продолжаются ныне полтора, а то и больше.
В период Эдо (1600 - 1868) впавшие в милость простолюдины приглашались по торжественным случаям на спектакли в сёгунском замке. Им запрещали изучать музыку и танцы Но, однако они ухитрялись делать то и другое. По мере того как экономическое положение военного сословия в середине XIX в. ухудшалось, а благосостояние многих простолюдинов росло, эти последние получали возможность щедро оплачивать уроки Но. Когда в 1868 г. сёгунат пал, правительственные субсидии, адресованные театру Но, прекратились. Однако благодаря помощи части аристократов театр выжил. Окончание Второй мировой войны положило конец и этому источнику денежных средств, и единственным спонсором Но осталась публика. Сегодня театр поддерживает небольшая, но чрезвычайно преданная ему аудитория, многие члены которой принадлежат к группам обучения его технологиям.
Все актеры театра Но - мужчины, и регламент их игры определен в период Эдо. Каждая из упомянутых выше школ готовит своего собственного ситэ, его "компаньона" (цурэ), актера - ребенка (коката), хор и вспомогательных работников сцены. Отдельные школы (например, Фукуо и Такаясу) существуют для подготовки ваки и его "компаньона". В целом ряде отдельных школ обучают игре на флейте, маленьких и больших ручных барабанах (цудзуми) и большом барабане (тайко), стоящем на полу сцены.
Дети актеров, которых начинают готовить в традиционной манере с семилетнего возраста, исполняют на первых порах роли мальчиков и девочек. Подготовка ведется на основе механического запоминания, голосовым и физическим показом характеристик воплощаемого образа. Каждая составная часть движения по сцене, включая присущую лишь театру Но походку, при которой пятки никогда не отрываются от пола, относится к одной из "форм" (ката). Общее их количество равно примерно двумстам, причем все имеют собственные названия. В обычном обиходе, однако, используется около тридцати ката. Различия конкретных "форм", находящихся на вооружении той или иной школы, невелики. Например, "форма" плача выглядит следующим образом: актер замирает, слегка наклоняет голову и подносит левую руку ко лбу. Эта "форма" не подлежит какой бы то ни было индивидуальной интерпретации актером и представляет собой намертво зафиксированный способ иллюстрации произносимого текста.
Выразительность образов ситэ и ваки подчеркивается находящимися в их руках предметами - письмами, зонтиками, четками и бамбуковыми ветками, символизирующими психическое расстройство, но более всего - складывающимися веерами (тюкэй). Будучи полностью или частично сложенным или, напротив, открытым, он может, в зависимости от своего контура и манипуляций с ним действующим лицом, представлять любой объект - кинжал, фонарь, восходящую луну. Абстрактный или реалистичный рисунок, нанесенный на веер, обычно ассоциируется с исполняемой ролью - привидения, старухи, демона. Пользуются разрисованными веерами только ситэ и ваки. У остальных актеров и хора на веерах (оги) красуются гербы школ. Хористы кладут веера (всегда сложенные) перед собой на пол сцены и берут их в руки, обозначая начало песнопения.
Лишь ситэ и их "компаньоны" носят деревянные и раскрашенные маски (но не в пьесах, где они играют живых людей). Каждая маска представляет собой вариацию какого - либо общего типа: святых стариков, божеств, демонов или духов, обычных мужчин и женщин. Во многих пьесах ситэ меняют маски по ходу действия. При этом вторая маска показывает истинную сущность воплощаемого образа. Ситэ выбирает маску, которую он предпочитает для данной роли, и этот выбор, по ассоциации или обычаю, определяет его костюм.
Многие из используемых ныне костюмов (сёдзоку) "сконструированы" в XVIII и XIX вв., когда были строго определены их выкройки, расцветки и материалы для каждого образа в театре Но. Костюмы создают эффект роскоши и элегантности, но также делают актера грузным и массивным. Фигура ситэ выглядит особенно внушительной. Достигается это, по меньшей мере, пятью "слоями" одежды, верхняя из которых изготовлена из богато разукрашенной камки, парчи или покрытого вышивкой шелкового газа. Ни один "слой" одежды не скрывает полностью находящийся под ним. Материалы и их отделка отличаются большим многообразием. Парики, шляпы и прически увеличивают рост действующего лица. Старейшая постановка в репертуаре театра Но (окина) состоит главным образом из трех танцев, известных еще в X в. и выполняющих функции молитв о мире, плодородии и долговечности. Окина едва ли можно отнести к категории пьес, разыгрывается она лишь по торжественным случаям и идет первым номером программы. А обычная современная программа театра Но состоит из двух или трех полномасштабных пьес с получасовыми комическими вставками (кёгэн).
Примерно 240 пьес, сохраняющихся в нынешнем репертуаре, в большинстве своем унаследованы от XV в. Они сведены в пять групп, соответствующих пяти частям традиционной программы Но, известной под названием гобан - датэ. К первой группе (сёбаммэ - моно) относятся в основном пьесы о божествах. Во вторую группу (нибаммэ - моно) входят пьесы о мужчинах и воинах. К третьей группе (самбаммэ - моно) принадлежат пьесы о женщинах. Четвертая группа (ёбаммэ - моно) состоит из пьес о помешанных. Пятая группа (гобаммэ - моно) включает в себя так называемые "демонические" пьесы.
Части сценариев написаны прозой (котоба), но преобладает в них поэзия (утаи). Проза представлена языком японской аристократии XIV в., а стихи извлечены из классических китайских и японских сборников наряду с цитатами из буддистских текстов.

Источник

0

5

Нэцкэ.
Нэцкэ - небольшие резные фигурки из кости или дерева работы японских или китайских мастеров. Странный, непонятный и привлекательный мир таится за миниатюрными изображениями божеств, благожелательных символов, людей, животных, птиц, рыб. На первых порах эти произведения очаровывают только виртуозностью исполнения. В скульптуре высотой в три-четыре сантиметра не пропущено ни одной детали. Всё передано точно и выразительно, с неподражаемой живостью непосредственно в трактовке натуры, часто с юмором и фантазией.
С художественной точки зрения, нэцкэ - это искусство, которое на базе всего предшествующего развития японской скульптуры выработало своеобразный пластический язык. С точки зрения истории культуры, сюжеты нэцкэ выступают как неисчерпаемый источник для изучения нравов, обычаев, религиозных и моральных представлений - словом, жизни Японии и Китая XVII-XIX веков. Являясь по своему значению утилитарными, бытовыми предметами, нэцкэ со временем превратились в подлинное искусство.
Многие привыкли воспринимать нэцкэ как традиционное японское искусство, однако его корни уходят в историю Древнего и Средневекового Китая, вот почему среди изображаемых в нэцкэ персонажей так много китайских божеств и знаменитых личностей истории Поднебесной Империи. Сюжеты нэцкэ охватывают представления горожан периода Токугава. Историческая литература и театр, мифология и народные верования, благопожелательная символика и повседневная жизнь - всё это получило отражение в маленьких резных фигурках нэцкэ. В Японии были хорошо известны идеи даосизма - одной из важнейших религий китайского происхождения. Широко распространился буддизм, также заимствованный с континента. Со временем всё это вошло в культурных обиход японцев и перестало восприниматься ими как нечто чуждое. В китайской истории японских резчиков особенно интересовали герои древности: выдающиеся государственные деятели, прославленные полководцы и воины, отличавшиеся отвагой, силой и верностью долгу. Однако, создателей нэцкэ больше привлекали анекдотические случаи из жизни китайских героев, чем произведения, прославлявшие их мудрость, отвагу и преданность. Но и здесь, как правило, содержался определенный морализирующий подтекст.
Миниатюрные фигурки нэцкэ были обязательной принадлежностью японского мужского костюма. Поскольку он не предусматривал карманов, все необходимые мелкие предметы подвешивались к поясу кимоно. У каждой фигурки имелось два отверстия для шнурка, с помощью которого она крепилась к поясу, как противовес носимому на нём предмету. Распространившийся в XVIII веке обычай курения табака способствовало бытованию нэцкэ. Впоследствии скульптурным брелоком к поясу прикреплялись не только трубки и кисеты, путешественник мог взять с собой печать, набор принадлежностей для чая, кошелёк и ключи, медикаменты и амулеты, сосуд с сакэ, инро - коробочку с лекарствами. Крестьяне носили латунные и медные нэцкэ, которые одновременно служили огнивом для трубок. Люди, болеющие лихорадкой, носили нэцкэ, сделанные из клыков нарвала, во время приступа они скоблили фигурки в местах отверстий и принимали порошок как целебное снадобье. Небогатые люди вместо художественно оформленных нэцкэ использовали небольшие тыквы-горлянки, корни. Также использовались предметы, изначально имевшие другое назначение - например, детали оправы холодного оружия. нэцкэ делались из разных материалов: дерева (иногда привезённого из Китая), слоновой кости, оленьего рога. Реже использовали: лак, металл, фарфор, бамбук, разные виды корнала и янтаря, стекло, агат, нефрит, кремень и окаменевшее дерево.
Слоновая кость в истории японского искусства - материал сравнительно молодой. В виде бивней она стала завозиться в Японии только в период Токугава. До этого о ней знали лишь по китайским изделиям. Слоновая кость также имела благопожелательную символику, а кроме того, была лечебным средством.
На протяжении XVII века производство нэцкэ оставалось побочным занятием не только скульпторов, но и мастеров других специальностей: керамистов, резчиков декоративных архитектурных деталей, художников по металлу, мастеров художественного лака, резчиков кукол. Лишь во второй половине XVIII столетия появились профессиональные резчики нэцкэ, так называемые нэцукэси. Мастера-профессионалы превращают нэцкэ в самостоятельный вид искусства, обладающий специфическим набором форм, материалов и сюжетов. Можно назвать несколько основных форм нэцкэ: Окимоно, Саси, Оби-хасами, Итираку. Последние отличны тем, что изготавливались в форме тыквы, коробочки или других предметов, сплетенные из проволоки, бамбука или тростника. Отдельную группу образуют нэцкэ в виде миниатюрных масок театра Но. Существовали так называемые "курьёзные нэцкэ" - например, изготовленные из курков голландских ружей, а также фигуры в виде счётов, компаса, кремня и огнива, пепельницы и пр.
Кончено, нэцкэ имели не только практическое значение, но и служили украшением, ношение которого стало всеобщей привычкой в Японии XVII-XIX веков. Практическое использование нэцкэ имело место в Японии вплоть до 20-х годов XX века, когда вышел из употребления национальный японский костюм.

0


Вы здесь » Shinsengumi: Cказания снежных цветов. » Игровой мир. » Культура и традиции.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC